Abstract
В тезисе рассматривается вопрос о том, как цифровые платформы взаимодействия государства и бизнеса (G2B) могут стать инструментом повышения качества нормотворчества, а не только каналом оказания услуг. Предложена классификация таких платформ по четырём группам (A–D), разработана модель «цифрового регуляторного диалога» и система KPI. На основе сравнения с Казахстаном и Азербайджаном выявлен конкретный пробел в узбекском регулировании.
References
1. Moran M. Review Article: Understanding the Regulatory State // British Journal of Political Science. 2002. Vol. 32, № 2. P. 391–413. DOI: 10.1017/S0007123402000169.
2. Стратегия «Цифровое правительство — 2028» Республики Узбекистан (утв. Указом Президента РУз № УП-308 от 14.09.2023). URL: https://dgov.uz/en/egov-strategy/
3. World Bank Group. Doing Business 2020. Washington, DC: World Bank, 2019. URL: https://www.worldbank.org/en/news/press-release/2019/10/24/doing-business-2020
4. Jeong Chun Hai @ Ibrahim. Fundamental of Development Administration. Selangor: Scholar Press, 2007. ISBN 978-967-504-5080.
5. Закон РУз от 09.12.2015 № ЗРУ-395 «Об электронном правительстве».
6. Закон РУз от 29.08.2017 № ЗРУ-440 «О Бизнес-омбудсмене».
7. Закон РУз от 10.05.2019 № ЗРУ-537 «О государственно-частном партнёрстве».
8. OECD. Regulatory Impact Assessment. Paris: OECD Publishing, 2020. DOI: 10.1787/7a9638cb-en.
9. OECD. Insights on the Business Climate in Uzbekistan. Paris: OECD Publishing, 2023. DOI: 10.1787/317ce52e-en.
Раскрытие: Автор — практикующий юрист в коммерческой организации, пользующейся рассматриваемыми платформами. Исследование носит описательно-аналитический характер; конфликт интересов и финансирование отсутствуют
